Farmers of Forty Centuries/Chapter 1/ru

Мы покинули Соединенные Штаты из Сиэтла и направились в Шанхай, Китай, по северному маршруту, в час дня 2 февраля, прибыв в Йокогаму 19 февраля и в Шанхай 1 марта. На протяжении всего путешествия нашей целью было поддерживать тесный контакт с фермерами, садоводами и производителями фруктов, а также лично общаться с ними через переводчиков или иным образом. Во многих случаях мы старались посещать одни и те же поля или регион два, три или более раз с разной периодичностью в течение сезона, чтобы наблюдать за различными этапами одних и тех же методов выращивания или удобрения, которые менялись в зависимости от сезона.

Наше первое близкое знакомство с Японией произошло ранним утром 19 февраля, когда мы проходили примерно в трех милях от мыса, где два года назад пассажирский пароход «Дакота» средь бела дня, без человеческих жертв, сел на мель. Высокие округлые холмы не были покрыты ни густой темно-зеленой лесной растительностью Вашингтона и Ванкувера, оставшейся шестнадцать дней назад, ни ярким изумрудным цветом, подобным тому, который в июне дарят холмы Ирландии пассажирам, измученным тусклым серым цветом бушующего океана. Отсутствие густой лесной растительности, даже кустарников и густой травы на холмах, покрытых глубоким слоем почвы, не обрабатываемых и не подверженных серьезной эрозии, но окруженных благоприятными климатическими условиями, стало для нас первым большим сюрпризом.

К югу, обогнув мыс, после поворота на север в глубокую бухту, царили схожие условия, и в десять часов мы стояли у Ураги, где 8 июля 1853 года коммодор Перри бросил якорь, доставив президенту-сёгуну Филлмору письмо, которое открыло Японии двери для мировой торговли и, будем надеяться, принесло её народу, с его привычками к бережливости и трудолюбию, столь неразрывно укоренившимися в веках, лучшие возможности для развития в том направлении, которое призвано сделать жизнь ещё более достойной.

Когда «Тоса Мару» причалила к пирсу в Йокогаме, шел сильный дождь, и это словно выставило целую армию в стиле Робинзона Крузо, одетых, как показано на рис. 1, готовых доставить вас и ваших близких на таможню и дальше за один, два, три или пять центов. Контраст был особенно заметен, когда мы вернулись в Сиэтл и спустились по трапу, где никто не стал перекладывать багаж.

Благодаря любезности капитана Харрисона с парохода «Тоса Мару», который вызвал переводчика по беспроводной связи, чтобы тот встретил пароход, удалось с пользой провести все время остановки в Иокогаме, наслаждаясь полями и садами, раскинувшимися на восемнадцатимильной равнине, простирающейся до Токио, по которой курсируют как электрические трамваи, так и железные дороги, по которым часто останавливаются многочисленные поезда; таким образом, до этого удивительно плодородного и обрабатываемого района можно было легко и быстро добраться практически из любой точки.

Мы выехали из дома во время незабываемой бури со снегом, мокрым снегом и дождем, которая вывела из строя телеграфные и телефонные линии на большей части Соединенных Штатов; мы видели Алеутские острова, но по пути не видели и не чувствовали ничего, что могло бы предвещать теплую почву и зеленые поля, поэтому наше удивление было велико, когда мы обнаружили рикш босиком и с голыми ногами, и еще больше, когда, еще не выехав за пределы города, обнаружили, что электрический трамвай курсирует между полями и огородами, зелеными от пшеницы, ячменя, лука, моркови, капусты и других овощей. Мы мчались по Востоку, и все за пределами вагона было настолько странным и непохожим на дом, что шок наступил, как удар молнии в ясном небе.

В машине все мужчины, кроме меня и еще одного, курили табак, а тот вдыхал камфору через мундштук из слоновой кости, похожий на закрытый сигарный мундштук. Несколько женщин, устав сидеть по-иностранному, сняли — я не могу сказать, что снимали — туфли и сели лицом к окнам, скрестив пальцы ног за спиной на сиденье. Улицы были грязными от дождя, и все японцы были в дождливых деревянных башмаках, подошвы которых поднимались на три-четыре дюйма над землей на двух поперечных брусках, как показано на рис. 2. В машину вошла мать с ребенком на спине и шестнадцатилетней дочерью. Несмотря на высокие туфли, мать опустила один палец ноги в грязь. Сев, она соскользнула ногой. Без каких-либо явных указаний милая черноглазая, блестящая, красногубая девушка с румяными щеками взяла туфельку, достала из большого кармана рукава кусочек белой папиросной бумаги, ловко почистила безупречно чистый белый носок, а затем и туфельку, бросила бумагу на пол, проверила, не испачкали ли пальцы, и поставила туфельку к ноге матери, которая без труда и взгляда встала на свое место.

Здесь всё было странно, и сцены менялись со скоростью самого невероятного сна. Теперь забивали сваи для фундамента моста. Над сваей был установлен штатив из шестов, к которому свисал шкив. Через шкив проходила веревка от забивного груза, а от её конца у шкива к земле тянулись десять тросов. По кругу у подножия штатива стояли десять ловких японских женщин. Они были подъемной машиной. Они пели в идеальном ритме, тянули и шагали, сбрасывали груз и снова поднимали, компенсируя более тяжелый молот и более высокое падение большим количеством ударов в минуту. Когда мы добрались до Шанхая, мы увидели, как сверху работает сваебойная машина. Четырнадцать китайцев стояли на возвышении, у каждого был отдельный трос, идущий прямо от руки к грузу внизу. Слаженное, полумузыкальное пение, модулированное для разрядки монотонности, сплачивало всех. Сколько стоила работа этой машины? Тринадцать центов золота с человека в день, что покрывало топливо и смазку, которые подавались автоматически. Двое дополнительных рабочих занимались забивкой свай, двое руководили молотом, восемнадцать человек работали на всей бригаде. Два доллара и тридцать четыре цента в день шли на топливо, надзор и ремонт. В оборудование почти не вкладывались капитальные вложения. Рабочих было много, даже больше, чем нужно. В качестве топлива использовался рис, приготовленный без соли, сваренный до твердой консистенции, с добавлением свинины или рыбы, с соленой капустой или репой и, возможно, двумя-тремя из сорока и более других овощных приправ. И сильны ли эти люди и счастливы ли они? Безусловно, они сильны. Их миллионы неуклонно растут, и когда стоишь и наблюдаешь за их работой, их лица часто озарялись улыбками и выражали, казалось бы, удовлетворение и довольство.

Среди самых частых зрелищ во время наших поездок из Йокогамы в Токио, как в самом городе, так и вдоль дорог, ведущих в поля, начиная с раннего утра, были грузы нечистот, которые несли на плечах и спинах животных, но чаще всего на прочных телегах, запряженных людьми, в которых находилось от шести до десяти плотно закрытых деревянных контейнеров, каждый весом в сорок, шестьдесят и более фунтов. Как ни странно, сегодня и, по-видимому, никогда не было, даже в крупнейших и старейших городах Японии, Китая или Кореи, ничего, что соответствовало бы гидравлическим системам очистки сточных вод, используемым сейчас западными странами. Предусмотрена система отвода ливневых вод, но когда я спросил своего переводчика, не принято ли в городе в зимние месяцы сбрасывать нечистоты в море, как более быстрый и дешевый способ утилизации, он быстро и резко ответил: «Нет, это было бы расточительством. Мы ничего не выбрасываем. Это слишком дорого стоит». В таких общественных местах, как железнодорожные станции, делается упор на экономию, а не на расточительство, и даже вдоль проселочных дорог ширмы приглашают путешественника остановиться, прежде всего ради выгоды владельца, а не ради личного удобства.

В феврале между Иокогамой и Токио вдоль линии электропоездов, недалеко от морского побережья, можно было увидеть множество длинных, высотой с забор, заграждений, простирающихся на восток и запад, сильно наклоненных к северу. Они были построены из рисовой соломы, плотно связанной между собой и поддерживаемой бамбуковыми шестами, установленными на деревянных столбах, вкопанных в землю. Эти заграждения, расположенные параллельно друг другу по пять-десять и более штук, длиной в несколько сотен футов, использовались для сушки различных видов нежных морских водорослей, которые раскладывались, как показано на рис. 3.

Водоросли сначала раскладывают на отдельных соломенных матах размером десять на двенадцать дюймов, образуя тонкий слой семь на восемь дюймов. Эти маты закрепляют деревянными шпажками, продетыми сквозь сетку, так что водоросли оказываются под прямыми солнечными лучами. После высыхания прямоугольные пучки водорослей складывают в связки толщиной в дюйм, разрезают пополам, образуя пакеты размером четыре на семь дюймов, которые аккуратно связывают и выставляют на продажу в качестве бульона и для других целей. Для получения этих водорослей из океана на дне мелководья устанавливают небольшие кустарники и ветви деревьев, как показано на рис. 4. К этим ветвям прикрепляются водоросли, они созревают, а затем их собирают вручную. Таким способом выращивается большое количество важных продуктов питания для обеспечения населения на территориях, которые в противном случае были бы совершенно непродуктивными.

Еще одна сельская особенность, лучше всего показанная на фотографии, сделанной в феврале, — это метод формирования грушевых садов в Японии, когда ветви деревьев привязываются к горизонтальным шпалерам на такой высоте, чтобы человек мог легко ходить прямо и без труда дотягиваться до плодов рукой, стоя на земле. Таким образом, грушевые сады образуют беседки большего или меньшего размера, деревья высаживаются в порядке пятиугольников на расстоянии около двенадцати футов друг от друга в рядах и между ними. Над ними используются бамбуковые шесты, которые крепятся к столбам из того же материала диаметром от 1,5 до 2,5 дюймов. Такой грушевый сад показан на рис. 5.

Ветви грушевых деревьев формируют строго в одной плоскости, привязывая их и обрезая ненужные. В результате земля под ними полностью затеняется, и каждая груша находится в пределах досягаемости, что очень удобно, когда необходимо защитить плоды от насекомых, накрыв каждую грушу бумажными пакетами, как показано на рис. 6 и 7. Земля в саду очищается от сорняков и нередко покрывается слоем рисовой или другой соломы, широко используемой в Японии в качестве почвопокровного материала для различных культур; при этом солома аккуратно укладывается пучками, располагаясь параллельно друг другу, как при сборе урожая.

Для человека, приехавшего из страны с фермами площадью в 160 акров и дорогами шириной в четыре роды; из городов с широкими улицами и домами с зелеными лужайками и просторными задними дворами; и где кладбища представляют собой большие и красивые парки, первые дни путешествия по этим старым странам заставляют обратить внимание на перенаселенность так, как ничто другое. Ощущается, что города сильно переполнены домами и магазинами, а те — людьми и товарами; что сельская местность переполнена полями, а поля — посевами; и что в Японии перенаселенность наиболее велика на кладбищах, надгробия почти соприкасаются, а памятники семьям буквально лежат связками на могиле, в то время как вокруг может не быть никакой свободной сельской местности, дома, сады или рисовые поля борются за крошечные отведенные участки слишком близко, чтобы оставить между ними даже пешеходные дорожки.

Если улицы деревень и городов не были недавно изменены под влиянием иностранцев, они узкие, как показано на рис. 8, где, однако, улица необычайно широкая. Это деревня в районе Хаконе, расположенная на красивом одноименном озере, где стоит императорский летний дворец, видимый в центре вида на холме через озеро. Крыши домов здесь типичны для аккуратной, тщательной кровли из рисовой соломы, которая широко используется вместо черепицы в сельских деревнях большей части Японии. Магазины и лавки, выходящие на улицу во всю ширину здания, переполнены, как показано на рис. 9 и рис. 22.

В каналах Китая сельские деревни теснятся по обеим берегам канала, как показано на рис. 10. Здесь тоже часто бывает одна-единственная улица, очень узкая, очень многолюдная и очень оживленная. Каменные ступени ведут от домов вниз к воде, где удобно стирают одежду, овощи, рис и прочее. В этой конкретной деревне два ряда домов стоят по одну сторону канала, разделенные очень узкой улицей, а один ряд — по другую. Между мостом, где была сделана съемка, и мостом, едва различимым на заднем плане, пересекающим канал в трети мили отсюда, мы насчитали по одну сторону, идя по узкой улице, восемьдесят домов, в каждом из которых проживала семья, обычно из трех поколений, а часто и из четырех. Таким образом, на узкой полосе шириной 154 фута, включая 16 футов улицы и 30 футов канала, с тремя рядами домов, проживало не менее 240 семей и более 1200, а, вероятно, около 2000 человек.

Когда мы обращаемся к бескрайним полям сельской местности, ничто, кроме визуального восприятия, не может так убедительно передать этот факт, как пейзажи, подобные тем, что изображены на рис. 11, 12 и 13: один в Японии, один в Корее и один в Китае, недалеко от Нанкина, с видом с холмов через поля на широкую реку Янцзы, едва различимую как полоса света на горизонте.

Средняя площадь рисовых полей в Японии составляет менее пяти квадратных родов, а на возвышенностях — всего около двадцати. В случае рисовых полей их небольшой размер частично обусловлен необходимостью удержания воды на склонах долины, как показано на рис. 11. Эти небольшие площади не отражают количество земли, обрабатываемой одной семьей, средний показатель по Японии составляет около 2,5 акров. Однако земли, обрабатываемые одной семьей, редко бывают смежными, они могут быть даже разбросаны по большой территории и очень часто сдаются в аренду.

Жители, как правило, живут в деревнях, часто преодолевая значительные расстояния до места работы. Признавая существенный недостаток разрозненных земельных участков, разделенных на такие небольшие территории, японское правительство приняло законы о реорганизации сельскохозяйственных угодий, которые действуют с 1900 года. Эти законы предусматривают обмен землями; изменение границ; изменение или упразднение дорог, насыпей, хребтов или каналов, а также изменения в ирригации и дренаже, которые обеспечили бы увеличение площадей с выпрямленными каналами и дорогами, уменьшение их количества и снижение затрат времени, труда и земли. До 1907 года Япония выдала разрешения на реорганизацию более 240 000 акров, и на рис. 14 изображен ландшафт одного из таких реорганизованных районов. Для обеспечения наличия квалифицированных специалистов для планирования и контроля этих изменений правительство в 1905 году поручило подготовку кадров высшему сельскохозяйственному училищу, входящему в состав сельскохозяйственной ассоциации Дай Ниппон, а с 1906 года эту задачу выполняют Сельскохозяйственный колледж и Когёкуса, и теперь имеется достаточное количество специалистов, чтобы ускорить работу в желаемом темпе.

Следует также помнить, что, демонстрируя, как Япония предпринимает эффективные шаги по улучшению положения своего народа и по другим фундаментальным направлениям, она уже имеет императорские дороги, соединяющие провинции; префектурные дороги, связывающие города и деревни внутри префектур; и более локальные дороги, обслуживающие фермы и деревни. Каждая из трех систем дорог содержится за счет специального налога, взимаемого для этой цели и расходуемого под надлежащим контролем; определенный участок дороги поддерживается в исправном состоянии в течение всего года специально назначенной бригадой, как это принято в железнодорожном строительстве. В результате в Японии дороги находятся в отличном состоянии, всегда узкие, занимают минимум земли и повсюду без ограждений.

На рисунке 15 видно, как поля, засеянные культурами, и как вся доступная земля используется по назначению в этих старых, давно обрабатываемых регионах, что наглядно демонстрируется здесь, даже на узких, шириной всего в фут, разделительных гребнях, удерживающих воду на рисовых полях, растет обильный урожай сои; и где можно увидеть узкий грушевый сад, стоящий на самом незначительном возвышении, не более чем в футе над окружающей водой, которую лучше было бы оставить для выравнивания рисовых полей до надлежащего уровня.

Насколько плотно может быть засажена земля растениями, видно на рис. 16, где молодой персиковый сад, верхушки деревьев которого достигали шести футов в высоту, высаженные рядами на расстоянии двадцати двух футов друг от друга, также имел десять рядов капусты, два ряда крупной фасоли сорта «Виндзор» и ряд садового гороха. Тринадцать рядов овощей на расстоянии 22 футов, все пышные и крепкие, и обратите внимание на разумное размещение самых высоких растений, нуждающихся в наибольшем количестве солнца, в центре между деревьями.

Но эти старики, привыкшие к тесноте и к тому, что их не должно быть в тесноте, и давно способные вырастить четыре травинки там, где природа выращивала только одну, также научились удваивать площадь, где урожаю требуется больше места, чем пространства для роста, как показано на рис. 17. Сад этого человека занимал площадь всего 63 на 68 футов, и два квадратных прута этой площади считались священными для семейного кургана, и тем не менее, согласно его отчетам об урожайности, количестве культур и ценах, он зарабатывал 100 долларов в год с менее чем одной десятой акра.

Урожай огурцов на участке менее 0,06 акра принес бы ему 20 долларов. Он уже продал зелени на 5 долларов, и после огурцов планировался второй урожай. Он только что полил свой огород из соседнего канала с помощью ножного насоса и заявил, что до дождя будет повторять полив раз в неделю. В огороде стояла его жена, и, хотя на ней были брюки, ее наряд демонстрировал полное соблюдение приличий.

Но более плотная посадка культур на поле требует не только более интенсивного подкормки для получения большей прибыли, но и сравнительно большей заботы, пристального внимания во многих отношениях и терпения, намного превосходящего американские стандарты; и поэтому, до и после плотной посадки культур на поле, у этих очень старых фермеров произошло перенасыщение серого вещества в мозге в связи с развитием эффективной структуры. Это видно по его полям, которые заполонили ландшафт. Это видно по культурам, которые заполонили его поля. Вы видите это на лице старика (рис. 18), стоящего напротив своего товарища, принца Чинга (рис. 19), каждый из которых одет в зимнюю одежду, которая является воплощением беседы, сохраняя огонь тела для собственных нужд, чтобы высвободить рост на склонах гор для других целей. И когда понимаешь, как, почти до крайних пределов, охрана природы во всех важных аспектах практикуется как унаследованный инстинкт, не стоит удивляться, когда понимаешь, что эти двое, один как кормитель, а другой как лидер, стоят во главе четырехсот миллионов людей, которые как нация прошли, возможно, сорок веков, и которые теперь, в свете больших надежд и перспектив развивающейся науки, устремлены в еще более обнадеживающее и долгосрочное будущее.

21 февраля пароход «Тоса Мару» отправился из Йокогамы в Кобе точно по расписанию, как и из Сиэтла. Все японские пароходы, похоже, движутся с той же оперативностью, что и железнодорожные поезда. Прибыв в Кобе, мы пересели на «Ямагути Мару», который отплыл на следующее утро, чтобы сократить время в пути до Шанхая. Оставалось всего полдня на поездку в сельскую местность между Кобе и Осакой, где мы обнаружили, если это вообще было возможно, еще более совершенные и интенсивные методы выращивания, чем на Токийской равнине, поскольку земли, не предназначенной для зимних культур, было меньше. На рис. 20 показано, как плотно посевы примыкают к домам и магазинам. Здесь было очень много цементированных цистерн или защищенных резервуаров для сбора навоза и приготовления удобрений, и внешний вид почвы и посевов наглядно демонстрировал, насколько это выгодно. Мы проехали мимо сада площадью почти в акр, полностью посвященного английским фиалкам, которые как раз начинали цвести. Они росли на длинных параллельных грядках шириной около метра, расположенных с востока на запад. На северном краю каждой грядки был установлен экран из рисовой соломы высотой четыре фута, наклоненный на юг и нависающий над грядкой под углом примерно в тридцать пять градусов, образуя таким образом своего рода печь-шатер, которая отражала солнце, ослабляла силу ветра и препятствовала потере тепла, поглощенного почвой.

Путешествие из Кобе в Модзи состоялось между 10 утра 24 февраля и 17:30 25 февраля по спокойному морю, поездка была приятной. Ночью, окутанная туманом, мы увидели все прекрасное Внутреннее море Японии, завораживающее своей красотой во всех ее ближних и дальних уголках, которую не может передать ни перо, ни кисть, ни фотоаппарат. Только глаз может это запечатлеть. Перед прибытием в гавань прилив начал подниматься, и пролив, разделяющий острова Хонсю и Кюсю, тек между Модзи и Симоносеки, словно могучая бурлящая река, опасно было преодолевать его в темноте, поэтому мы подождали до утра.

На борт нужно было погрузить груз, и пароходу требовался уголь. Не успел якорь бросить и пароход развернуться против течения, как к причалу подошли баржи с отгружаемым грузом. Невысокие, сильные и ловкие японские грузчики справились с этой задачей к 20:30, и когда мы вернулись на палубу после ужина, развернулась другая картина. Грузовые баржи ушли, и четыре большие баржи с 250 тоннами угля заняли свои места по обе стороны парохода, каждая освещенная ведрами с горящим углем или горящими коническими кучами на поверхности. Из темноты, со дна этих ям, свет напоминал огромные обезглавленные муравейники в самом безумном порыве, потому что уголь казался покрытым, и повсюду царила суматоха. Мужчины и женщины, мальчики и девочки, склонившись над своей работой, наполняли неглубокие корзины в форме блюдец углем и складывали их в восемь-десять рядов полукругом, как монеты для доставки. Из этих шахт на высоту шестнадцать футов вдоль борта парохода и по его палубе к желобам, ведущим в бункеры, поднимались четыре, казалось бы, бесконечные цепи из людей, являвшиеся прототипом современных конвейеров, но здесь каждое звено приводилось в движение собственной силой. По этим конвейерам загружаемые ковши проходили один за другим со скоростью от 40 до 60 в минуту, возвращаясь пустыми по нисходящей линии, и по четырем цепям — сто тонн в час, так что за два с половиной часа в бункеры проходило 250 тонн угля. В очереди стояли и мужчины, и женщины, а на верхнем повороте одного из них, опорожняя ковши по желобу, стояла мать с двухлетним ребенком в слинге на спине, который качался и раскачивался взад-вперед, довольный все это время. Матери часто приходилось поправлять ребенка в слинге, когда он неудобно наклонялся в одну или другую сторону, но она делала это умело, всегда пожимая плечами, потому что обе руки были заняты. Мать выглядела сильной, очевидно, смирялась со своей участью как с само собой разумеющимся и часто, с улыбкой, поворачивала лицо к ребенку, который гладил его и играл с его ушками и волосами. Вероятно, ее муж выполнял свою часть работы на более напряженном этапе цепочки, и ни у кого из них не было времени беспокоиться о родственных связях, потому что корзины останавливались в 10:30 вечера, и где-то, несомненно, нужно было добраться до дома и, возможно, поужинать. Сможем ли мы, когда наше число значительно увеличится, обеспечить себе все необходимые доходы более эффективным способом?

Мы покинули Модзи рано утром и поздно вечером того же дня вошли в прекрасную гавань Нагасаки, все на борту ждали до утра, когда на берег прибудет катер. Отплытие должно было начаться в полдень, поэтому времени на наблюдение было мало, и мы сразу же отправились на рикше, чтобы впервые вблизи увидеть террасные сады на крутых склонах холмов Японии. Достигнув их и возвращаясь обратно, мы шли по улицам, вымощенным длинными, толстыми и узкими каменными блоками, с глубокими открытыми канавами с одной или обеих сторон, расположенными близко к домам, в которые сбрасывались сточные воды, а через которые ливневые воды попадали в море. Немногие из этих улиц были шире двенадцати футов, и для того, чтобы пройти по ним, требовалось внимательно следить за дорогой и много уворачиваться. Здесь же городские нечистоты вывозились в закрытых емкостях на плечах людей, на спинах лошадей и коров, а также на телегах, запряженных и тем, и другим. Другие мужчины и женщины спешили с корзинами овощей, хорошо показанными на рис. 21: одни с свежей капустой, другие с высокими стопками хрустящего салата, третьи с огромными белыми редисом или репой, четвертые с пучками лука — все это спускалось с террасных огородов на рынки. Мы проезжали мимо грузов только что срезанных зеленых бамбуковых шестов, диаметром три дюйма у основания и длиной двадцать футов, которые везли на телегах. И мужчины, и женщины несли маленьких детей, а дети постарше играли и пели на улице. Очень много пожилых женщин, некоторые из которых выглядели слабыми, двигались, нагруженные, сквозь толпу. Невзрачные маленькие собачки, изредка тощие кошки, куры и петухи суетились, переходя улицу от одного небольшого рынка или магазина к другому. За рядами небольших магазинов и лавок, выходящих на чистые узкие улицы, находились жилища, выходы из которых, казалось, открывались через магазины; их отделяли от рынка или магазина лишь немногочисленные открытые дворы. На рис. 22 показаны возможности выбора овощей для восточной домохозяйки при походе на рынок, а также привлекательный способ демонстрации таких продуктов в Японии.

Наконец мы достигли одного из террасных склонов холмов, возвышающихся на 150–1000 метров над гаванью. Склоны настолько крутые, что ширина садовых участков редко превышает 6,5–9 метров, а часто и меньше. Передняя часть каждой террасы может представлять собой каменную стену, иногда высотой 3,6 метра, а чаще всего — более 1,8,1–1,5 метра. Один из таких склонов холма показан на рис. 23. Эти террасные сады короткие и узкие, и большинство из них ограничены каменными стенами с трех сторон, напоминающими фундаменты домов. Две торцевые стены спускаются вниз по склону от высоты задней террасы, опускаясь до уровня земли перед ней. Эти стены образуют пешеходные дорожки, ведущие вверх по склону, местами с одной, двумя или тремя ступеньками.

Каждая терраса слегка спускалась по склону холма под небольшим углом и имела невысокий гребень вдоль передней части. По всему периметру был проложен узкий водоотвод или борозда для сбора поверхностных вод и направления их в дренажные каналы или в водосборный колодец, где их можно было вернуть в сад или использовать для приготовления жидкого удобрения. В одном углу многих из этих небольших террасных садов находились выложенные цементом ямы, используемые как водосборные колодцы, так и емкости для жидкого навоза или для приготовления компоста. Далеко вверх по крутым тропам, вдоль обеих сторон, мы видели множество куч конского навоза, ожидающих внесения, все они были доставлены на склоны в корытах на бамбуковых шестах, которые несли на плечах мужчины и женщины.